ГЛАВА 12. ЦЕНА СОЖЖЁННЫХ НЕБЕС. БЫЛ ЛИ У РУССКИХ СВОЙ САМУРАЙСКИЙ МЕЧ?
1
Заканчивая рассказ о подъёме и гибели русского небесного могущества, мы всё-таки попытаемся сделать некоторые выводы, извлечь уроки истории.
Ныне наша авиационная сила уничтожается экономическими реформами. Запад злорадно потирает руки. Русские ВВС остались без горючего, их машины прикованы к земле, а лётчики деградируют и опускаются без тренировок, в нищете и бесправии. У русских нет средств на вооружение самолётами четвёртого поколения, а из грозной имперской армады в десять тысяч машин осталась едва половина.
И сей процесс гораздо страшнее для безопасности страны, нежели кажется непосвящённым. Ведь если у нас нет господства в небе, становятся ненужными воздушно-десантные войска. Ибо теперь западные ВВС смогут сбивать тяжёлые транспортные Ил-76 и Ан-124 с парашютистами на борту. Держава лишается мощнейшей наступательной силы.
Затем резко падает мощь танковых соединений. Ибо без поддержки с неба они "слепнут" и становятся мишенями для чужих ударных самолётов. 1940-й и 1941-й — яркое тому подтверждение. Ведь и у Франции, и у нас танков было больше, чем у Гитлера. Они были даже сильнее немецких. Но Третий Рейх завоевал господство в воздухе — и танки его противников гибли в окружениях, горели от атак пикирующих "Юнкерсов-87". Но если в 1941-м наши ВВС были уничтожены на земле блиц-налётами ребят рейхсмаршала Геринга, то мы в 1991–1996 годах погубили свою воздушную мощь собственными же руками.
Её катастрофическое сокращение повлекло за собой и крушение противовоздушной обороны страны, когда её рубежи на тысячи вёрст приблизились к Москве и к жизненно важным центрам, когда НАТО подступает к нам вплотную, а "защитный пояс" из восточноевропейских стран превратился в плацдарм нападения. Теперь чужие бомбардировшики с крылатыми ракетами на борту могут почти свободно пронизывать русское пространство. Разбивая наши плотины, электростанции и трубопроводы, издали уничтожая пусковые установки ракет и сухопутные соединения.
Пока Запад не собирается нападать. Но он всё больше показывает зубы, и всё чаще мы слышим его предупреждающий рык. Год от года нам не устают напоминать: вы теперь слишком слабы.
Без воздушных сил засыхают и мертвеют многие "ветви" военной мощи. Оборона берегов и прилежащих морей. Палубная авиация для авианосцев. Разведывательно-ударные комплексы сухопутных сил. Целеуказание для атомных ракетных крейсеров.
Лучшего для США и не придумаешь. Они-то свою небесную силу всё наращивают, практикуясь в ударах по Ираку. А мы шоу самолётные устраиваем. Скоро всей нашей авиации только на праздники в Тушине и хватит. Да и показывают-то там машины, которые сделали или начали делать ещё в единой Державе. "Свободная" Россия, эта страна вещевых рынков и господ с восьмиклассным образованием, так и не смогла сделать чего-нибудь стоящего.
Гибель ВВС влечёт за собой остановку огромной наукоёмкой индустрии, когда лишаются работы сотни тысяч отборных рабочих, инженеров и конструкторов. Более того — поля применения для своих действительно элитных мозгов и рук. За свёртыванием производства следует потеря мировых рынков сбыта нашей авиапромышленности, иссякание многолетних валютных поступлений, утрата сфер военно-технологического влияния в Азии и Африке. Чтобы всё это захватил торжествующий Запад. Наши бонзы называют сие издержками реформ. А мы — предательством.
Даже сейчас, после всей разрухи последних пьяно-разгромных лет, мы сохраняем огромные возможности для рывка к силе и процветанию. Ведь при валовом внутреннем продукте в 1 квадриллион 200 триллионов рублей Россия имеет наличных и безналичных рублей всего на 240 триллионов. (Писано в конце 1996 года.) А нужно как минимум вдвое больше. Эффект от такого обезденеживания равносилен тому, как если бы у вас из жил выпустили половину крови. Да, надо напечатать ещё триллионы рублей. Как? Хочет купить у нас Индия истребители, но денег ей не хватает — дадим ей связанный кредит. Иными словами, напечатаем и дадим деньги своим авиастроителям, проследим, чтобы эти рубли не украли и не плеснули на валютную биржу, да поставим произведённые самолёты индусам. Тем самым свою промышленность поддержим — это раз. А два — это то, что Индия будет нам и кредит с лихвой возвращать, и запчасти у нас за валюту покупать, и за сервисом техники обращаться, и пилотов за звонкую монету готовить. К тому же, самолёты нужно каждые несколько лет модернизировать, повышая их боевые качества. К кому пойдёт Индия, как не к нам, стране-изготовителю? А коли нет у Индии долларов — можно взять плату товарами: алмазами, ценными породами дерева, нефтью, редкими металлами. Всем, что нужно нашей индустрии или тем, что можно реализовать на внешнем рынке. Да хоть отличным табаком долги получать! Лет этак с двадцать.
Так надо действовать. Но наши бонзы, послушно прогибаясь перед Западом, всё борются с инфляцией, иссушая рублёвую массу. И отдавая рынки сбыта самолётов американцам, израильтянам, французам...
Уже сотни лет лучшие умы сокрушаются, вспоминая о том, как толпа невежественных фанатиков полторы тысячи лет назад подожгла Александрийскую библиотеку, обратив в клубы дыма и пепел плоды вековых усилий античной мысли. Наши души заливает жгучая боль при воспоминании о том, как копыта степной орды уничтожили культуру Древней, Днепровской Руси. Но сегодня на наших глазах стираются с лица земли уникальные центры нашей авиационной культуры.
Центральный аэрогидродинамический институт в Москве, ЦАГИ. В списке важнейших целей для гитлеровских люфтваффе он стоял одним из первых. В каждой цивилизации, в каждой культуре есть звенья, выбивание которых влечёт за собой гибель и деградацию. Так умирает улей, когда из него удаляют пчелу-матку. Так превращается в развалину богатырь, которому удаляют селезёнку. ЦАГИ в организме русской военно-авиационной системы — это сокровенный центр, в котором рождаются контуры будущего, идеи прорыва, аэродинамические революции. Сам генотип русской небесной мощи на десятилетия вперёд. Полвека он вёл ВВС Империи от триумфа к триумфу, удерживая нашу авиацию на передовых рубежах атаки.
ЦАГИ стал нашим национальным "ноу-хау", централизованной системой аэродинамических экспериментов для всех авиаконструкторских бюро Империи. И это позволяло нам обходиться втрое-вчетверо меньшим числом аэродинамических труб, нежели американцам или западноевропейцам. Чтобы понять принцип работы ЦАГИ, заметим: аэродинамическая труба со сверхзвуковой скоростью потока (где испытывались модели будущих самолётов) появилась задолго до того, как в небо поднялся первый русский сверхзвуковик. Иными словами, появление здесь экспериментальных установок должно опережать работы по созданию новой авиатехники.
В 1980-х ЦАГИ не знал бед. В нём появились аэродинамические трубы с гиперзвуковыми скоростями продувки. Иными словами, мы готовились к созданию аэрокосмолётов, достигающих 10 и 20 скоростей звука, гиперзвуковых ракет для зенитчиков и ВВС, самолётов-роботов, обладающих способностью вести бой на нескольких махах. Здесь построили теплопрочную вакуумную камеру, где проводили испытания кораблей типа "Буран" и ещё могли проводить тесты для воздушно-космических ударных систем.
Именно в ЦАГИ родились методы управления вихревой системой крыла, которые сделают русские истребители Су-27 и МиГ-29 непревзойдёнными в мире по маневренности. Здесь, а не где-нибудь, ноздря в ноздрю с Америкой и Европой, будет разработана аэродинамика пассажирских высокоэкономичных машин нового поколения. С крыльями сверхкритических профилей, которые снизят расход топлива вдвое. (И только горбостройка да ельцинский погром не дадут нам возможности открыть новую эру в мирной авиации.)
В ЦАГИ на момент разрушения Империи велось ещё много работ. Например, над понижением тепловой и радиолокационной видимости машин при сохранении оптимальной аэродинамики. Но "реформаторы" нанесли этой кузнице нашего будущего сокрушительный удар. Ввергли в нищету лучшие кадры и фактически изгнали самых молодых и энергичных работников. Запредельными ценами выпили все средства, остановив уникальные аэродинамические трубы. Прекратили создание новых установок и остановили фундаментальнейшие работы. ЦАГИ стал выживать, как выброшенный на помойку человек. В нём даже открылся цех по шитью сапог! Цель, поставленная Гитлером в 1941-м, была успешно достигнута в 90-е. Специалисты говорят, что мы до сих пор блещем на международных авиасалонах за счёт старых разработок института. Но время неумолимо, и пока ЦАГИ стоит, в Америке и Европе испытательные центры работают без устали. Скоро мы истощим запас прежних исследований и не сможем создавать машины следующего века. Уйдут на пенсию старики-учёные и инженеры, но смены им не будет. Ибо молодые поголовно превращаются в идиотов, упёршихся в телик и жующих "приятную на ощупь языка" жвачку, в торгашей-невеж. Рассыплются от ветхости уникальные установки.
Когда-нибудь то, что сотворили с нами за последние годы, сравнят с разгромом Рима вандалами. Я ненавижу этот режим, находящий триллионы рублей на эстрадных мартышек и на фарс выборов в цари живого трупа, но ввергающий во прах русское будущее. Ненавижу!
2
Мы сожгли для себя небеса. Подпалив их задолго до Горбачёва с Ельциным. Давным-давно отрезав путь тысячам молодых славян к горним высотам, к облакам и воздушным вихрям. Не погрешим против истины, если скажем: Империя погибла, ибо забыла о тысячах дешёвых птиц из перкаля, реек и фанеры. О планерах.
Не смейтесь. Ибо тысячи вещей в мире связаны меж собою незримыми, почти мистическими нитями.
Самым великим русским лётчиком Великой войны стал Александр Покрышкин. В ста тридцати семи небесных схватках он сбил 62 вражеских самолёта. Величайшим германским асом был Эрих Хартман, в 825 боях одержавший триста пятьдесят две победы. В каждом столкновении Покрышкин уничтожал 0,45 самолёта противника, а Хартман — 0,42.
Оба они были планеристами. В 1936 году Покрышкин организует кружок на консервном комбинате станицы Крымской и строит там безмоторную "птицу". А мать Хартмана, Элизабет, научила сына летать на планере в десять лет, сделав его великолепным парителем уже к шестнадцати годам, инструктором школы в Штутгарте.
Но дело не только в том, что из планеристов выходят отличные пилоты, цари военного воздуха. Хотя и это — великое дело. Главное в ином: из отчаянных храбрецов, вырвавшихся в небо на безмоторных аппаратах, выковываются настоящие воины, люди безумной отваги. Измерившие небо, проникшие в сердце грозовых туч, они редко становятся мелкими душонками или предателями Родины.
Планер рядом с современным истребителем — как парусник перед атомным крейсером. Но чтобы командовать ракетной громадой дьявольской мощи, надо сначала набить мозоли, вытягивая фалы и шкоты на парусном корабле. Ибо так закаляются воля, характер, личность. Вспомните, какую плеяду героев дал русский парусный флот — людей поистине из чистой стали.
Планера же — парусники XX века. Тот, кто изведал на них воздушную стихию, может никогда не стать водителем сверхзвуковых драконов. Но он может быть дипломатом, яростно борющимся за интересы России. Или политиком-вождём, твёрдо ведущим страну к мировым высотам. Ибо для этого есть главное — доблесть и воля, умение перешагивать через страх и подниматься над мелким своекорыстием. Воистину счастлива та страна, где легионы молодых поднимаются в небо. Так рождается аристократия духа, цвет нации. А не просто запас пилотов. С чем ещё можно сравнить планер? Пожалуй, с самурайским мечом. И японские лётчики-истребители в 30-х, и японские банкиры 90-х тратили долгие часы жизни, упражняясь в искусстве боя на клинках. Хотя меч, казалось бы, совершенно бесполезен и в кабине "Зеро", и в компьютеризированном офисе. Но долгие упражнения с мечом закаляют волю и храбрость, выковывают боевой дух и стремление к победе.
XX век дал два великих народа, перед которыми трепетал мир — русских и немцев. И оба они в 1920–1930-х годах болели планеризмом. Повергнутые Западом в 1918 году, германцы строят тысячи матерчато-фанерных птиц и ставят мировые рекорды. У нас же к 1931 году возникают тридцать две планерные школы и сотни кружков при заводах и фабриках. Мы рвались в небеса, и в этом порыве вперёд выходили люди из рабочих и инженеров, из крестьян и студентов.
Так ковалась краса и гордость Империи — её герои, поколение крылатых людей, а не червей. И пока западная молодёжь становилась пленницей вещей, сжигая годы в пустой погоне за деньгами и в дымных пьяных барах, русские и немцы порождали гениев воинского небесного духа, презирающих мелкую, жвачную жизнь. Ту жизнь, которая и дала нынешнюю породу ничтожеств, правящих нами.
Русские планеристы рвались в облака, бросались прямо в грозовые фронты, и подчас хрупкие аппараты их разваливались на части в ревущих вихрях и в потоках ледяного крошева. Во вспышках молний эти парни становились истинной элитой. Степанчонок, Гавриш, Юнгмейстер, Антонов, Грошев, Головин, Овсянников... Люди-легенды. Я бережно храню истрёпанную книжку "По волнам воздушного океана" Н. Боброва и А. Винокурова, изданную ещё в 1957-м.
«Первое, что я почувствовал в темноте тучи — это резкий толчок. Меня прижало к сиденью... Одновременно планер швыряло из стороны в сторону, словно по нему били невидимые мощные кулаки. Всё это сопровождалось оглушительным свистом, гулом и воем ветра. Меня ударяло о борта моей тесной кабинки, придавливало к парашюту. Подняв нос, планер стремительно мчался вверх среди липкой и мутной тьмы... Внезапно пошёл дождь с градом.
По лицу больно забили градины; я слышал, как с треском ударялись они об обтекатели планера. Дождь заливал меня, я дышал с трудом, то и дело выплёвывая попадавшую в рот воду. Вскоре я вымок до нитки.
Всё это время планер проделывал десятки самых диких фигур. Его крылья вибрировали, и хотя я не видел их консолей, но чувствовал, как они прогибаются. И всё это происходило на скорости около 200 километров в час, то есть почти в четыре раза выше нормальной. Положение становилось критическим; перегрузка для планера... была слишком велика.
Мне стало не по себе... Десятки различных способов спасения молниеносно блеснули в мозгу. Первый — это пикированием вырваться из тучи. Но... скорость и так велика... Прыжок с парашютом?... Если бурные воздушные течения так деформируют прочный планер, то что же станет с парашютом? Даже если он и раскроется, то его разорвёт в воздухе или, что ещё хуже, спутает его стропы, и я буду брошен на скалы...
Свист, гудение ветра, какой-то подозрительный треск и раскатистый, несмолкающий гул больно отдавались в ушах. Я устал, руки начало колоть, кости ныли, словно от ревматизма... Планер продолжало бросать, как щепку. Он исполнял чудовищный танец в облаках, находясь в каком угодно положении, только не в нормальном.
Град так же внезапно прекратился, как и начался, но дождь продолжался с неослабевающей силой. Очки залило водой, приборов не было видно. Я сорвал очки, и в этот момент стало светлее. Взглянув вниз, я увидел землю», — вспоминал Никодим Симонов, бросивший свой планер в сердце грозы 17 сентября 1933 года.
Мы привели этот отрывок затем, чтобы вы хотя бы чуточку соприкоснулись с миром этих удивительных людей.
Называйте их хоть орлами, хоть соколами. Почувствуй пугающую и одновременно пленительную прелесть борьбы со стихией один на один, этот наркотик храбрецов, о наш читатель! Может быть, ты только что сидел перед экраном компьютера, "водя" воображаемый "истребитель" по электронным, неестественным "небесам". В тёплой комнате, в уютном мягком кресле. Пойми, друг, компьютер — это эрзац, суррогат жизни для слабых. А то, что испытал наш предок — это и есть настоящая жизнь.
Поэтому мы знаем, что у советских вождей было сильнейшее средство для создания целой плеяды имперских людей. Ведь планер — вещь недорогая. Куда дешевле нынешнего компьютера "Пентиум", на котором можно-де "летать" на "Боинге". Это средство дали нам ещё наши деды. В 60-е, 70-е и 80-е в стране могли взмывать в небесную высь десятки, сотни тысяч планеров!
Но не взмывали. Нас умело делали бескрылой нацией, уничтожая основу основ Империи — боевой, рвущийся ввысь дух. Тупые, немощные кремлёвские бонзы положили начало гниению, подмене истинно ценного фальшивым. Престижным стало не быть, а иметь. Не быть сильным и храбрым, а обладать — брюками дудочкой, видеомагнитофоном, "тачкой". Вот и родилось поколение, поклоняющееся летящим по небу пачкам американской жвачки. Идущее за ними, как жующее стадо, будто за облачным столпом Господним. Безучастное ко всему, что не касается их кармана, желудка, гениталий.
Я бреду с женой по Черкизовской барахолке в Москве, под ногами хлюпает отвратительная жижа, и я задыхаюсь от галдящей толпы. Азербайджанская речь режет мне слух. Боже, как это напоминает копошенье тараканов на куче кухонных отбросов! И кажется, что вся моя Родина превратилась в эту шевелящуюся мерзкую массу. Мои сограждане пихаются локтями и куда-то бессмысленно спешат среди груд тряпок. Безучастные даже к тому, что вчера Ельцин подписал капитуляцию России перед несколькими тысячами чеченских головорезов, обязавшись платить им дань, сдираемую с русского народа. Это — уже не люди. Это биомасса. Бессмысленная. Без чувства страны и национальной гордости. Проклятые "маленькие люди", потребители. С религией "Мне", с девизом "Дай". А в этой жиже тонут немногие храбрые и честные сердца.
Есть один симптом загнивания общества. Такой же, как всплытие на поверхность "голубых" и прочих извращенцев. Это — исчезновение культа лётчиков, обоготворения повелителей воздуха. Строители и защитники империй не рождаются в духоте обкомовских кабинетов или в стерильности стандартизованно-холодных банковских офисов. Здесь плодятся лишь нелюди-насекомые. Из тех, что готовы рвать страну на тысячи микроскопических частей. Ради того, чтобы усесться на них царьками, губернаторами или президентами. Они умеют делать деньги, а не совершать подвиги.
Сожжение небес сделало нас лилипутами. Лилипуты правят нами, учат со страниц газет и с экранов телевизоров. Я знаю одну журналистку. Эта искренне называет чеченских боевиков своими и за каждую поездку к ним получает по три тысячи долларов. Ей нравится эта жизнь! Я знаю другую пресс-даму, тридцатилетнюю еврейку, несчастную в личной жизни. Она трепещет от восторга, умиляясь белизне банковских офисов, их импортной начинке. Ей невозможно доказать, что это великолепие сделано за счёт варварской торговли сырьём, ценой гибели таких русских технологических чудес, каких и свет не видывал. Но она этого не знает и знать не желает. И обе сии дамы работают в больших газетах, учат жить миллионы людей.
Но где же вы, крылатые русские, ангелы стального века, полубоги? Вы смотрите на нас лишь с пожелтевших страниц, и мы тоскливо ловим далёкие отблески вашего прекрасного и грозного мира: «... Грозовая туча надвигалась в виде клубящейся тёмно-серой стены... Вид грозового фронта довольно жуток. Вот уже вблизи "Чайки" появились первые серые клочья облаков. Они ослепительно сияли в редких лучах солнца, и этот блеск резал глаза. За обрывками облаков росла чёрная, шумящая гряда туч...
... Мелькнула соблазнительная мысль — войти в центр облака и пойти вместе с ним. Так я и сделал. Земля сразу исчезла из виду. Всё застлало непроницаемым серым туманом. Едва разглядывая концы крыльев, я повёл планер по приборам...
... Было сыро, холодно, темно. Компас не действовал, и я не знал, куда шли облака — в море, горы или на восток, к равнине. Если меня унесёт в горы — я разобьюсь, в море — утону...»
Потрясатели небес, держатели Имперского меча — кто может быть дальше от мира тупых потребителей, продажных писак и крысоподобных политиканов, способных развалить страну в угоду своему карману, своим амбициям? Когда-то в Америке был написан фантастический роман, в котором земля после войны оказалась расколотой на тысячи микрогосударств, чьи боссы ведут друг с другом нескончаемые усобицы. И тогда порядок на планете наводят лётчики.
Сдаётся мне, что теперь в месиво из мелких кусков превращена моя страна. Но где пилоты, способные соединить разбитое? Где люди пламенного духа, любящие играть со смертью не ради денег, чинов и орденов, а потому что это — в их природе?
Эти люди есть и сегодня, и из них можно собрать армию новой Империи, армию-воссоединительницу. Помните страшный июль 1993 года, когда басмачи вырезали 12-ю заставу в Таджикистане, и хорошо вооружённые орды моджахедов готовились хлынуть вглубь долин? Они искали десятки тысяч рабов для наркоплантаций, урановые копи Чкаловска с русскими работниками, плацдарм для натиска в Среднюю Азию и Казахстан, для выхода к южным, беззащитным рубежам нынешней России.
Из Московского округа тогда в район войны перебросили 186-й штурмовой авиаполк. Русские асы прошлись по душманам стальной гребёнкой, ежедневно обрушивая на них до восьмидесяти тонн бомб и ракет. И остановили натиск врага. Но кто в Россиянии узнал о подвиге этих героев, вылетавших под "Стингеры" озверелых варваров?
В декабре 1994-го началась операция по уничтожению "раковой опухоли" в Чечне. Только с 1 декабря по 17 марта 1995 года русские пилоты на старых, истрёпанных машинах уничтожили весь дудаевский воздушный флот из 265 самолётов и трёх вертолётов. Сожгли 20 танков и 25 бронемашин, 6 самоходных орудий и 130 автомобилей, семь мостов и множество складов с боеприпасами, горючим. И не вина наших небесных воинов в том, что их послали защищать единство государства, которого на самом деле нет. Что эту войну вели те, кто делал из неё источник наживы. Те, кто продавал врагу оружие и самые секретные планы. И до сих пор военные журналисты не могут поведать о подвигах лётчиков, бившихся с разрушителями единства страны. Ибо государства нет, и в кошмарном хаосе Россиянии чеченские звери в отместку могут запросто вырезать семьи пилотов, где бы они ни жили. Ведь ныне кавказской мафии принадлежит всё от Смоленска до Камчатки. Особенно сейчас, когда кремлёвская гнусь капитулировала перед несколькими тысячами головорезов...
За последние годы здесь, в Москве, создалась какая-то особая "культура" потребителей — обитателей ночных клубов, презентаций и подиумов. Что-то бесполое, длинноволосое, хлипкое и бледное, словно ночные бабочки. Телевидение жадно ловит их объективами камер, разнося их образы ночной нечисти как примеры для подражания. Женоподобных визажистов, спецов по косметике, сорящих деньгами. "Голубого" вида модельеров, которым вручают призы в тысячи долларов за коллекцию бредовых одежд. Ох, как же хочется въехать в их обличья кованым сержантским сапогом! Или выгнать в картофельные поля, под пронизывающий ветер. Где им и место. Только за то, что они, невежи, гребут тысячи долларов, пока специалисты-ядерщики пускают пулю в лоб от нищеты, пока храбрецы-пилоты лишаются жён, получая жалкие гроши. И когда узнаёшь, что чеченцы расстреляли отца и мать следователя Игоря Глаченко, ведущего дело Шамиля Басаева, тебе хочется в кровавые клочья разнести этот мишурный, развлекающийся до патологии "мир".
Вот она, цена сожжённых небес!
Но — прочь от мирка уродов! Уйдём же в сверкающий и грозный мир стали и ревущих дюз, где в биении молний и в перекрестьях рубиновых нитей лазеров царствует русский гений! И путь наш лежит в Мировой океан...